Исследование анализирует динамику суицидального поведения подростков в период пандемийных ограничений и оценивает вклад экстренных медицинских служб в разработку протоколов кризисного вмешательства с целью снижения летальности. Актуальность обусловлена возросшей нагрузкой на систему экстренной помощи и необходимостью раннего выявления уязвимых групп. Цель состоит в количественной оценке изменений обращаемости и исходов, сравнении эффективности стандартных, расширенных и интегрированных протоколов на догоспитальном этапе и выявлении демографических факторов риска. Новизна заключается в совмещении популяционного анализа с оценкой тактических решений бригад, включая телемедицинскую поддержку. Материалы и методы включали ретроспективный сравнительный анализ 11 482 обращений подростков 13-18 лет в трех мегаполисах РФ: допандемийный период 2018-02.2020 и пандемийный 03.2020-12.2022. Применялись описательная статистика, U-критерий Манна-Уитни, хи-квадрат Пирсона и корреляция Спирмена . Оценивались три протокола: стандартный (соматическая стабилизация и транспортировка), расширенный (добавлены элементы первичной психологической помощи) и интегрированный (подключение психолога или психиатра по телемедицине). Анализировались пол, возраст, тип места жительства и время реагирования бригад (до 10, 10-20, более 20 минут). Результаты показали статистически значимый рост обращений по всем категориям: суицидальные мысли +62,05%, несуицидальные самоповреждения +31,18%, суицидальные попытки +60,21%. Интегрированный протокол обеспечил наивысшую стабилизацию на месте (45,19%) и наименьшую долю госпитализаций в отделения реанимации (3,47%); расширенный занял промежуточные позиции, тогда как стандартный был наименее эффективен. Группы повышенного риска включали девушек, подростков 16-18 лет и жителей городов. Время реагирования сильно ассоциировано с исходом: прибытие до 10 минут связано с летальностью 2,21% против 14,95% при задержке свыше 20 минут и снижением потребности в интенсивной терапии. Обсуждение трактует пандемийные ограничения как системный стрессор, усиливший аутоагрессивные тенденции и требования к экстренной помощи. Практические меры включают приоритизацию вызовов суицидального риска, повсеместное внедрение интегрированных протоколов с телемедициной, обучение бригад кризисной коммуникации, оптимизацию логистики для достижения порога реагирования до 10 минут и таргетированные школьные и сетевые программы для групп высокого риска. Ограничения касаются ретроспективного дизайна, возможных смещений кодирования и городских выборок; перспективы межрегиональные репликации.
The study analyzes the dynamics of adolescent suicidal behavior during pandemic restrictions and evaluates the contribution of emergency medical services to the development of crisis intervention protocols aimed at reducing mortality. The relevance is driven by the increased burden on the emergency care system and the need for early identification of vulnerable groups. The objective is to provide a quantitative assessment of changes in service utilization and outcomes, compare the effectiveness of standard, extended, and integrated prehospital protocols, and identify demographic risk factors. The novelty lies in combining population-level analysis with the evaluation of tactical decisions made by emergency crews, including telemedicine support. Materials and methods included a retrospective comparative analysis of 11,482 calls by adolescents aged 13-18 in three metropolitan areas of the Russian Federation: the pre-pandemic period (2018-02.2020) and the pandemic period (03.2020-12.2022). Descriptive statistics, Mann-Whitney U-test, Pearson's chi-squared test, and Spearman correlation were used. Three protocols were evaluated: standard (somatic stabilization and transportation), extended (with added elements of primary psychological support), and integrated (involving psychologist or psychiatrist consultation via telemedicine). Variables analyzed included sex, age, type of residence, and emergency team response time ( 10, 10-20, 20 minutes). Results showed a statistically significant increase across all categories: suicidal ideation +62,05%, non-suicidal self-injury +31,18%, and suicide attempts +60,21%. The integrated protocol provided the highest rate of on-site stabilization (45,19%) and the lowest proportion of ICU hospitalizations (3,47%); the extended approach held intermediate positions, while the standard protocol was the least effective. High-risk groups included females, adolescents aged 16-18, and urban residents. Response time was strongly associated with outcomes: arrival within 10 minutes correlated with 2,21% mortality compared to 14,95% when delays exceeded 20 minutes, along with reduced need for intensive care. Discussion interprets pandemic restrictions as a systemic stressor that exacerbated self-aggressive tendencies and increased demands on emergency care. Practical measures include prioritizing calls with suicidal risk, widespread implementation of integrated protocols with telemedicine, training crews in crisis communication, optimizing logistics to achieve response times under 10 minutes, and developing targeted school-based and online programs for high-risk groups. Limitations include the retrospective design, potential coding bias, and urban-focused samples; future directions involve longitudinal causal studies and interregional replications.