Статья рассматривает устойчивость региональной экономики как многокомпонентную характеристику, проявляющуюся в согласованной динамике публичных финансов, отраслевой структуры, инвестиционно-инновационного контура и социально-рыночных параметров. На основе сопоставимых рядов 2019–2023 гг. предложена модель диагностики, разделяющая уровневые показатели и их темпы изменения и учитывающая чувствительность источников роста к внешним шокам и стоимости капитала. Финансовый блок раскрывается через эволюцию сальдо бюджета, доли собственных доходов и долговой нагрузки: показано, что расширение расходов в 2020 году сопровождалось резким ростом отношения долга к собственным доходам на фоне фактической стагнации налогово-неналоговой базы, тогда как в 2021–2023 гг. коэффициент долговой нагрузки снижался преимущественно за счет ускорения собственных доходов при умеренной коррекции долга, хотя по итогам 2023 г. сохраняется дефицит бюджета. Структурный анализ, построенный по показателю валовой добавленной стоимости, фиксирует доминирование сектора услуг (около 49-50%) и блока «торговля – транспорт – общепит» (около 25-27%) при небольшой доле добычи (1%) и умеренном усилении обрабатывающих производств; индекс концентрации устойчиво держится около 0,349, что соответствует эффективному числу крупных секторов порядка 2,9. Объем инвестиций удерживается вблизи 21% ВРП после провала 2020 года при росте доли частных инвестиций, что снижает прямые бюджетные риски, но повышает значимость процентных условий и институтов. Инновационная динамика характеризуется плавным увеличением НИОКР/ВРП и ростом патентной активности. Социальные индикаторы демонстрируют восстановление занятости быстрее, чем реальных доходов, снижение бедности и улучшение доступности жилья к 2023 году, что трактуется как усиление социальной устойчивости при сохраняющейся чувствительности доходов и потребления к ценовым колебаниям. В совокупности результаты позволяют идентифицировать факторы устойчивости региональной экономики как управляемую долговую траекторию и автономию бюджета, устойчивость ядра отраслевой структуры через кооперацию и производительность, поддержание инвестиционной квоты при технологическом обновлении, а также сохранение платежеспособного спроса и качества занятости как основания формирования долгосрочной налоговой базы.
The article examines regional economic sustainability as a multicomponent characteristic manifested in the coordinated dynamics of public finance, sectoral structure, the investment-and-innovation framework, and socio-market parameters. Based on comparable time series for 2019-2023, a diagnostic logic is proposed that distinguishes between level indicators and their rates of change, while accounting for the quality of growth sources and their sensitivity to external shocks and the cost of capital. The financial block is described through the evolution of the budget balance, the share of own-source revenues, and the debt burden. It is shown that the expansion of expenditures in 2020 was accompanied by a sharp increase in the debt-to-own-revenue ratio against the background of stagnating tax and non-tax revenues, whereas in 2021–2023 this ratio declined mainly due to faster growth of own-source revenues amid a moderate adjustment of debt, although a budget deficit persists in 2023. Structural analysis based on gross value added shows the dominance of services (about 49–50%) and the «trade – transport – catering» block (about 25-27%), with a small share of extraction (1%) and a moderate strengthening of manufacturing; the concentration index remains close to 0.349 (effective number of major sectors about 2.9). The investment ratio stays close to 21% of GRP after the 2020 downturn, alongside an increase in the share of private investment, which reduces direct budgetary risks but heightens the importance of interest-rate conditions and institutional quality. Innovation dynamics are characterized by a gradual increase in RD-to-GRP and growing patent activity. Social indicators demonstrate a faster recovery of employment compared with real incomes, a decline in poverty, and improved housing affordability by 2023, which is interpreted as strengthening social resilience amid continued sensitivity of incomes and consumption to price shocks.