В контексте нарастающего экологического кризиса и отчуждения детей от природной среды исследование раскрывает глубокий воспитательный потенциал бурятской народной культуры, сформированной в условиях степных, лесостепных и горно-таежных ландшафтов Прибайкалья и Забайкалья, где природа осмыслялась не как ресурс, подлежащий утилитарному освоению, а как одухотворенная целостность, регулирующая хозяйственную деятельность, миграционные маршруты и межпоколенческую трансляцию знаний через систему этико-экологических норм, запретов и предписаний, воплощенных в шаманистических верованиях, буддийской философии, мифологических текстах, улигерах, сказках, пословицах, благопожеланиях и обрядовых практиках. Центральное место в этой системе занимают взаимосвязанные ценностные ориентиры, включающие почитание земли как матери-кормилицы (газар дэлхэй), одухотворение водных источников, уважение к лесу как живому существу, осознание неразрывного единства человека и животного мира, а также ответственность перед будущими поколениями за сохранность природной среды, которые находят конкретное выражение в табу на загрязнение воды, бессмысленное ранение земли, избыточное убийство животных и других действиях, апеллирующих к чувству сопереживания, родства и нравственной ответственности, а не к абстрактным правилам. Анализ педагогической реальности в регионах компактного проживания бурят выявляет противоречие между декларируемой значимостью этнокультурного компонента и его преимущественно формальным, эпизодическим использованием в начальном образовании, где стандартные программы сосредоточены на естественнонаучном знании, оставляя в стороне ценностно-нравственную сферу, особенно значимую в сензитивный период семи–десяти лет, характеризующийся эмоциональной восприимчивостью, образным мышлением и готовностью к усвоению норм через наглядные примеры и непосредственное участие. Комплексная диагностика по когнитивному, эмоционально-ценностному и поведенческому компонентам экологического нравственного сознания, проведенная среди младших школьников сельских и городских школ Республики Бурятия, зафиксировала на исходном этапе преобладание низких и средних уровней, особенно выраженное в поведенческой сфере, что свидетельствует о наличии «нравственного зазора» между эмоциональной отзывчивостью на экологические ситуации и реальными действиями. Реализация программы, структурированной по тематическим блокам и сочетающей систематическое включение фольклорных текстов, практических занятий с элементами традиционного природопользования, осмысление норм-запретов через проблемные ситуации, ритуальные действия и встречи с носителями традиции в объеме 69 часов урочной и внеурочной деятельности, привела к существенной положительной динамике в экспериментальной группе: доля учащихся с высоким уровнем когнитивного компонента возросла на 19,6 процентных пункта, эмоционально-ценностного — на 24,1, поведенческого — на 20,6 при минимальных изменениях в контрольной группе, подтверждая эффективность этнопедагогического подхода в преодолении инерционности поведенческого компонента за счет конкретности культурных предписаний, созвучных психологическим особенностям возраста. Полученные результаты подчеркивают, что интеграция бурятских традиций способствует не только повышению экологического нравственного сознания, но и целостному моральному развитию, укреплению этнокультурной идентичности, чувства сопричастности к истории народа, уважения к старшим и коллективной ответственности, при этом выявленный разрыв в профессиональной готовности педагогов, обладающих знаниями традиций, но испытывающих дефицит методических инструментов, указывает на необходимость системной подготовки кадров и создания адаптированных комплексов. Таким образом, обращение к многоуровневой системе ценностных ориентиров бурятской народной культуры открывает перспективы формирования устойчивого экологически ответственного поведения как органичной части культурной идентичности, предлагая педагогическую модель, основанную на эмоциональной насыщенности, практической вовлеченности и преемственности, обладающую высокой релевантностью для современных образовательных систем, особенно в полиэтнических регионах, и позволяющую преодолеть ограничения информационно-просветительского подхода через глубокое нравственное переживание единства человека и мира.
In the context of the growing environmental crisis and children’s alienation from the natural environment, the study reveals the profound educational potential of Buryat folk culture, which was formed in the steppe, forest-steppe, and mountain-taiga landscapes of the Baikal and Transbaikal regions. In these landscapes nature was perceived not as a resource subject to utilitarian exploitation but as a spiritualized integrity that regulated economic activity, migration routes, and intergenerational knowledge transmission through a system of ethical and ecological norms, taboos, and prescriptions embodied in shamanistic beliefs, Buddhist philosophy, mythological texts, uligers, folktales, proverbs, benedictions, and ritual practices. A central place in this system belongs to interrelated value orientations that include veneration of the earth as a nurturing mother (gazar delkhei), the spiritualization of water sources, respect for the forest as a living being, awareness of the inseparable unity between humans and the animal world, and responsibility to future generations for the preservation of the natural environment. These orientations find concrete expression in taboos against polluting water, senselessly wounding the earth, excessive killing of animals, and other actions that appeal to feelings of empathy, kinship, and moral responsibility rather than to abstract rules. Analysis of pedagogical reality in regions of compact Buryat settlement reveals a contradiction between the declared importance of the ethnocultural component and its predominantly formal and episodic use in primary education. Standard programs focus on natural-science knowledge while leaving aside the value-moral sphere, which is especially significant during the sensitive period of seven to ten years of age characterized by emotional receptivity, figurative thinking, and readiness to internalize norms through vivid examples and direct participation. Comprehensive diagnostics of the cognitive, emotional-value, and behavioral components of ecological moral consciousness conducted among primary schoolchildren in rural and urban schools of the Republic of Buryatia recorded the predominance of low and medium levels at the initial stage, particularly in the behavioral sphere. This indicates the existence of a «moral gap» between emotional responsiveness to environmental situations and actual behavior. Implementation of a program structured around thematic blocks and combining systematic integration of folklore texts, practical activities involving elements of traditional nature use, reflection on prohibition norms through problem situations, ritual actions, and meetings with tradition bearers (totaling 69 hours of curricular and extracurricular work) produced significant positive dynamics in the experimental group: the share of pupils with a high level of the cognitive component increased by 19.6 percentage points, the emotional-value component by 24.1, and the behavioral component by 20.6, while changes in the control group were minimal. These results confirm the effectiveness of the ethnopedagogical approach in overcoming the inertia of the behavioral component through the concreteness of cultural prescriptions that resonate with the psychological characteristics of this age. The findings emphasize that integration of Buryat traditions contributes not only to raising ecological moral consciousness but also to holistic moral development, strengthening ethnocultural identity, fostering a sense of connection to the people’s history, respect for elders, and collective responsibility. At the same time, the identified gap in teachers’ professional readiness – possession of traditional knowledge accompanied by a lack of methodological tools – points to the necessity of systematic staff training and the development of adapted teaching packages. Thus, appeal to the multilevel system of value orientations in Buryat folk culture opens prospects for forming sustainable ecologically responsible behavior as an organic part of cultural identity. It offers a pedagogical model based on emotional intensity, practical engagement, and continuity that possesses high relevance for contemporary educational systems, especially in multiethnic regions, and makes it possible to overcome the limitations of the informational-enlightenment approach through profound moral experience of the unity between human beings and the world.