Расширение массива сведений, существующих в электронной форме, опередило развитие процессуальной формы их вовлечения в уголовное дело: Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации не закрепляет понятия электронного доказательства и не выделяет его в перечне ст. 74, тогда как доля деяний, совершаемых с использованием информационно-телекоммуникационных технологий, по данным МВД России превышает треть зарегистрированной преступности. Возникает разрыв между фактической ролью электронных данных в установлении обстоятельств дела и отсутствием специальных правил их собирания, проверки и оценки. Цель работы состоит в том, чтобы выявить процессуальные затруднения, связанные с доказыванием и оценкой электронных данных, и определить пределы их разрешения в рамках действующей системы средств доказывания. Применены формально-юридический и сравнительно-правовой методы, системное толкование норм, обобщение правоприменительной практики и правовое моделирование. Установлено, что электронные данные не образуют самостоятельного вида доказательств, а распределяются между вещественными доказательствами, иными документами и протоколами следственных действий, причём ключевые затруднения концентрируются на свойстве достоверности, проверка которого требует фиксации целостности данных и происхождения копии. Точечные новеллы (ст. 164.1 и ст. 164.2 УПК РФ, допуск электронных документов на досудебной стадии) решают отдельные технологические вопросы, не формируя единого режима. Сохранение электронных данных в системе действующих видов доказательств при достройке процедур фиксации целостности оказывается более устойчивым решением, чем конструирование обособленного института, поскольку относимость и достоверность остаются содержательно теми же требованиями независимо от носителя.
The growth of the body of information existing in electronic form has outpaced the development of the procedural form for introducing it into a criminal case: the Criminal Procedure Code of the Russian Federation neither defines electronic evidence nor lists it among the types of evidence in Article 74, while the share of acts committed with the use of information and telecommunication technologies, according to the Ministry of Internal Affairs of Russia, exceeds a third of registered crime. A gap arises between the actual role of electronic data in establishing the circumstances of a case and the absence of special rules for their collection, verification and evaluation. The aim of the work is to identify the procedural difficulties associated with proving and evaluating electronic data and to determine the limits of resolving them within the existing system of means of proof. The formal legal and comparative legal methods, systematic interpretation of norms, generalization of law enforcement practice and legal modelling are applied. It is established that electronic data do not form an independent type of evidence but are distributed among material evidence, other documents and records of investigative actions, while the key difficulties are concentrated on the property of reliability, the verification of which requires recording the integrity of the data and the origin of the copy. Targeted amendments (Articles 164.1 and 164.2 of the Criminal Procedure Code, the admission of electronic documents at the pre-trial stage) resolve individual technological issues without forming a single regime. Preserving electronic data within the system of existing types of evidence while completing the procedures for recording integrity proves a more stable solution than constructing a separate institution, since relevance and reliability remain substantively the same requirements regardless of the medium.