Экономические кризисы сопровождаются не только сокращением доходов и ростом неопределённости, но и измеримым ухудшением психического благополучия населения, причём характер этой связи остаётся предметом дискуссии: одни модели описывают её как прямую дозозависимую реакцию на падение материального положения, другие вводят промежуточные переменные индивидуального и группового совладания. Цель работы состоит в количественной оценке психосоциальных рисков, формируемых макроэкономической нестабильностью, и в систематизации стратегий поддержки психического здоровья по уровням вмешательства. На вторичных данных Всемирной организации здравоохранения, Росстата и Банка России за 2019–2026 гг. построена авторская модель композитного индекса психосоциального риска, агрегирующего инфляционное давление, стоимость заёмных средств, динамику реальных доходов, напряжённость рынка труда и уровень экономической неопределённости. Расчёт выявил два качественно различных профиля стрессовой нагрузки: острый шок 2022 г. со значением индекса 71,6 и протяжённый период высокой стоимости заёмных средств 2024–2025 гг. с устойчивым значением около 60. Глобальная распространённость психических расстройств за тот же период превысила один миллиард человек, а связанные с ними экономические потери достигли порядка одного триллиона долларов в год. Опережающий рост тревожных и депрессивных состояний по отношению к динамике занятости свидетельствует, что психическое благополучие реагирует не столько на сам факт безработицы, сколько на субъективно переживаемую финансовую незащищённость и сжатие горизонта планирования.
Economic crises bring not only falling incomes and rising uncertainty but also a measurable deterioration of population mental well-being, while the nature of this link remains contested: some models treat it as a direct dose-dependent reaction to material decline, others introduce intermediate variables of individual and group coping. The aim of the study is to quantify the psychosocial risks generated by macroeconomic instability and to systematise mental-health support strategies by level of intervention. Drawing on secondary data of the World Health Organization, Rosstat and the Bank of Russia for 2019–2026, an author's model of a composite psychosocial risk index is constructed, aggregating inflationary pressure, the cost of borrowed funds, the dynamics of real incomes, labour-market tension and the level of economic uncertainty. The computation reveals two qualitatively different profiles of stress load: the acute shock of 2022 with an index value of 71.6 and the prolonged period of high borrowing costs in 2024–2025 holding steady at about 60. Over the same period the global prevalence of mental disorders exceeded one billion people, and the associated economic losses reached the order of one trillion dollars per year. The leading rise of anxiety and depressive states relative to employment dynamics indicates that mental well-being responds less to unemployment as such than to subjectively experienced financial insecurity and a contracting planning horizon.