Расхождение между благоприятной макроэкономической динамикой и нарастанием психической заболеваемости образует исследовательскую коллизию, до сих пор не получившую непротиворечивого объяснения. В России первичная заболеваемость психическими расстройствами за 2020-2024 годы увеличилась на 18%, а группа непсихотических нарушений – депрессивных, тревожных и связанных со стрессом – на 21,5%, тогда как уровень безработицы к 2025 году опустился до 2,2%, а реальные доходы продолжали расти. Цель работы – установить, каким образом экономические кризисы детерминируют психическое неблагополучие и какие конфигурации поддерживающих мер сдерживают этот эффект. Применены коэффициентный и структурно-динамический анализ официальной статистики, факторное разложение прироста заболеваемости и сценарное моделирование. Установлено, что связь экономического стресса с психическим здоровьем опосредована субъективным восприятием нестабильности и отложена во времени, вследствие чего пик обращений за помощью смещён относительно острой фазы кризиса приблизительно на полтора–два года. Выделены четыре группы риска и сопоставленные с ними стратегии поддержки, различающиеся по адресату и горизонту действия. Отложенный и опосредованный характер реакции означает, что результативность поддержки определяется устойчивостью доступа к помощи на всём посткризисном периоде, а не объёмом разовых вливаний в острой фазе.
The divergence between favourable macroeconomic dynamics and the growth of psychiatric morbidity constitutes a research collision that has not yet received a consistent explanation. In Russia, the primary incidence of mental disorders increased by 18% over 2020-2024, while the group of non-psychotic conditions – depressive, anxiety and stress-related – rose by 21,5%, even though the unemployment rate fell to 2,2% by 2025 and real incomes continued to grow. The aim is to establish how economic crises determine mental ill health and which configurations of supportive measures restrain this effect. Coefficient and structural-dynamic analysis of official statistics, factor decomposition of the morbidity increase and scenario modelling were applied. It is shown that the link between economic stress and mental health is mediated by the subjective perception of instability and is delayed in time, so that the peak of help-seeking is shifted relative to the acute phase of the crisis by approximately one and a half to two years. Four risk groups and the support strategies matched to them are distinguished, differing by target and time horizon. The delayed and mediated character of the response means that the effectiveness of support is determined by the stability of access to care throughout the post-crisis period rather than by the volume of one-off injections during the acute phase.