Современная практика по реализации государственного мониторинга и контроля в сфере противодействия распространения деструктивной идеологии в России

Аннотация

Нормативно-стратегический контур российской политики оперирует категорией деструктивной идеологии как угрозой национальной безопасности и традиционным духовно-нравственным ценностям, тогда как контрольно-надзорный и мониторинговый инструментарий сохраняет привязку к формально определённым составам экстремизма и терроризма; между расширенным целеполаганием и узким набором правовых триггеров образуется разрыв. Цель работы – установить, насколько действующая система государственного мониторинга и контроля способна охватывать деструктивную идеологию в той широкой трактовке, которую задают Указ Президента Российской Федерации № 809 и Стратегия противодействия экстремизму, утверждённая в декабре 2024 года. Исследование выполнено методами формально-юридического и системного анализа нормативных правовых актов, регулирующих мониторинг межнациональных и межконфессиональных отношений, ведение реестров запрещённой информации и федерального списка экстремистских материалов. Установлено, что мониторинговая функция раннего предупреждения и аналитического прогнозирования и контрольная функция надзора, блокировки и привлечения к ответственности опираются на разные правовые основания и слабо синхронизированы, а деструктивная идеология без формальных признаков экстремизма остаётся преимущественно объектом наблюдения, но не пресечения. Несовпадение объёма охраняемой категории в стратегических документах и в контрольно-надзорном законодательстве показывает, что эффективность политики достигается сближением понятийного аппарата и разграничением режимов мониторинга и контроля, а не наращиванием числа запретов.